Галльские войны. Галльское восстание. Кампания 53 года
Приветствую Вас, Гость · RSS 25.11.2017, 14:17
ГАЙ ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ
Галльские войны. Галльское восстание. Кампания 53 года

События развернулись следующим образом. Вскоре после возвращения из Британии Цезарю стало известно, что истекавший год вследствие засухи был в Галлии неурожайным. Поэтому ему пришлось отступить от обычного порядка при размещении своих войск на зимние квартиры, рассредоточив их по различным галльским общинам. При таком размещении, очевидно, было легче справиться с нехваткой продовольствия. Сам Цезарь на сей раз решил остаться в Галлии, пока зимние квартиры легионов не будут укреплены. В качестве главной квартиры временно был избран город Самаробрива (Амьен). Однако ближайшие события показали, что этой зимой Цезарю вообще не придется покидать Галлию.

Один из недавно набранных легионов, точнее, полтора легиона, т. е. 15 когорт, под командованием Кв. Титурия Сабина и Л. Аврункулея Котты были размещены и области эбуронов (между Маасом и Рейном). Здесь и произошла первая вспышка восстания. Как утверждает Цезарь в своих «Записках», одним из главных инициаторов движения оказался вождь племени треверов Индутиомар, у которого назревал конфликт с Цезарем еще перед экспедицией в Британию. Первыми же, кто поддался его агитации, были эбуроны и их вождь Амбиорикс.

Буквально через две недели после того, как римляне обосновались в своем лагере, эбуроны неожиданно напали на них. Однако нападение без труда было отбито. Тем не менее оказалось, что инцидент этим не исчерпан. Амбиорикс настоял на переговорах, во время которых он сообщил римлянам следующее: нападение на лагерь совершено отнюдь не по его инициативе, но под давлением всей общины эбуронов. Сам он никогда бы не выступил против римлян, так как, во-первых, слишком многим обязан Цезарю лично, во-вторых, он не настолько глуп и самонадеян, чтобы рассчитывать на победу над римлянами только собственными силами. Дело же заключается в том, что на восстание решилась вся Галлия и сегодняшний день выбран для одновременного штурма всех зимних лагерей римлян, дабы ни один легион не мог прийти на помощь другому. Кроме того, большой отряд германцев уже перешел через Рейн и через два дня прибудет сюда. Поэтому он, Амбиорикс, исполнив долг галльского патриота, теперь хочет исполнить долг благодарности и советует своему старому другу Титурию сняться с лагеря и присоединиться к какому-либо из близ расположенных римских легионов. Он же клятвенно обещает обеспечить римскому войску свободный и беспрепятственный проход через территорию, принадлежащую эбуронам.

Предложение Амбиорикса произвело большое впечатление. Был созван военный совет. Аврункулей Котта и большая часть военных трибунов считали, что без приказания Цезаря нельзя сниматься с лагеря и что они способны устоять перед любым штурмом. Однако после долгих споров взяло верх мнение Титурия Сабина, который считал необходимым покинуть зимние квартиры, правда с той оговоркой, что он отнюдь не следует советам врага, но лишь исходит из реальной обстановки.

На рассвете следующего дня римское войско выступило растянутой колонной и с огромным обозом. Враги же поместили в лесах, в укромном месте, двойную засаду и внезапно напали на римлян. В завязавшемся сражении все преимущества оказались на стороне эбуронов, римское войско было застигнуто врасплох. Растерявшийся Титурий попытался вступить в переговоры с Амбиориксом. Тот дал на это согласие, даже гарантировал Титурию полную безопасность, но тем не менее римский военачальник был вероломно убит. Вскоре погиб в бою и Л. Котта. Жалкие остатки разгромленного войска отступили в покинутый ими лагерь. Римляне сопротивлялись до глубокой ночи, но, поняв безнадежность положения, покончили с собой.

Это было поражением такого масштаба, какого еще не знали войска Цезаря. Амбиорикс — следует отдать ему должное — решил до конца использовать благоприятную ситуацию и продолжал действовать с необычайной энергией и решительностью. Сначала он направился к своим соседям адуатукам, а затем в область нервиев; их он, ссылаясь на разгром и истребление значительной части римской армии, сумел убедить штурмовать зимний лагерь легиона, которым командовал брат знаменитого оратора Квинт Цицерон.

Первое и неожиданное нападение эбуронов, нервиев, адуатуков осажденный в лагере легион с большим трудом, но все же отразил. Начались спешные работы по укреплению лагеря, которые шли теперь непрерывно днем и ночью. Столь же непрерывно лагерь штурмовали враги. Квинт Цицерон пытался обратиться с просьбой о помощи к Цезарю, но его посланцы и его письма перехватывались неприятелем.

Однако осажденный легион держался стойко. Тогда нервии решили повторить прием, использованный Амбиориксом. Некоторые их вожди, лично знавшие Цицерона, изъявили желание вступить с ним в переговоры. Получив на это согласие, они заявили, что вся Галлия восстала, германцы перешли через Рейн, зимние квартиры Цезаря и всех его легатов осаждены. Цицерону сообщили также о разгроме войск Титурия и Котты и о гибели обоих полководцев. Вместе с тем вожди нервиев уверяли, что не питают никакой вражды ни к Цицерону, ни вообще к римскому народу: они, мол, лишь против зимних постоев на их территории и согласны предоставить римлянам свободный проход куда угодно. Но все эти сведения, уговоры и предложения вызвали у Квинта Цицерона совершенно иную реакцию. Он отвечал, что римский народ не привык принимать условия от вооруженных врагов и что он может выступить в качестве посредника между нервиями и Цезарем только в том случае, если они сложат оружие.

После этого военные действия возобновились с удвоенной силой. Цезарь особенно подробно описывает штурм лагеря, который произошел на седьмой день осады во время внезапно поднявшейся бури, когда врагам удалось поджечь ряд строений в лагере.

Наконец Цицерону все же удалось известить Цезаря о своем положении. Как всегда, действуя быстро и решительно, Цезарь выступил ему на помощь во главе двух легионов. Узнав о приближении римлян, галлы снимают осаду лагеря и устремляются навстречу Цезарю. Если верить «Запискам», это была целая армия тысяч в шестьдесят, в то время как Цезарь располагал неполными семью тысячами. Такое соотношение сил и определило его тактику. Он не спеша и действуя осмотрительно выбирает для лагеря наиболее выгодную позицию. Обманутые его кажущейся нерешительностью галлы атаковали лагерь без должной подготовки, и потому, когда римляне совершили неожиданную вылазку всеми своими силами, галлы обратились в беспорядочное бегство, понеся серьезные потери. Цицерон и его героически сопротивлявшийся отряд были спасены.

Между тем известие о новой победе Цезаря с невероятной быстротой дошло до Лабиена, легион которого был размещен в стране ремов на границе с треверами (в районе Седана). Его положение также было весьма сложным, ибо против него стоял со своим войском сам Индутиомар. Более того, уже был намечен день штурма, и только победа Цезаря заставила его отступить на территорию своей общины. Однако восстание треверов вовсе не угасло и не было подавлено: Индутиомар хотел лишь выиграть время и более тщательно подготовиться к борьбе.

Цезарь же был вынужден вернуться в район Самаробривы. Именно в это время он принял решение остаться на зиму в Галлии, поскольку в стране было неспокойно. В главную квартиру Цезаря все время поступали сведения о каких-то сборищах галлов, о волнениях среди них. В этой ситуации он решает созвать съезд галльских вождей, на котором ему пришлось действовать на основе старой, как мир, политики кнута и пряника, или, по его собственному признанию, кое-кого запугивать, а кое-кого ублажать и успокаивать.

Однако и эта политика не была полностью успешной: началось брожение среди сенонов, могущественного галльского племени, которое изгнало и чуть не убило своего царя, ставленника Цезаря. В общем в этой сложной и напряженной обстановке ни одно галльское племя, за исключением, быть может, лишь эдуев и ремов, не могло считаться надежным. Надо отдать честь трезвости и непредубежденности оценок самого Цезаря: он считал подобное положение вполне естественным и объяснял его тяготами римского владычества.

Тем временем Индутиомар готовился к новой кампании. Он всячески стремился привлечь на свою сторону германцев из-за Рейна, однако это ему не удалось. Зато многие галльские племена охотно откликнулись на его призыв.-Индутиомар созывает вооруженный съезд. По галльским представлениям такой съезд равносилен началу военных действий: на него обязаны собраться все взрослые мужчины в полном вооружении, причем, по обычаю, кто является последним, того на глазах у всех подвергают мучительной казни. На этом съезде Цингеторикс, зять Индутиомара, бывший сторонником Цезаря и находившийся в его свите, провозглашается врагом; его имущество конфисковано. Индутиомар сообщил, что через страну ремов он намерен направиться на соединение с сенонами, а по дороге штурмовать и разгромить лагерь Лабиена.

Последний спокойно ожидал врага. Его позиции были прекрасно укреплены как самой природой, так и долговременной работой. Кроме того, Лабиену удалось собрать в лагере большой отряд конницы, которую ему поставили соседние племена. Галлы, подступив к лагерю, стали вести себя вызывающе и вместе с тем недостаточно осторожно. Индутиомар почти ежедневно разъезжал со своей конницей около лагеря, а его всадники метали копья через вал, вызывая римлян на бой. Выждав несколько дней и не отвечая на провокации неприятеля, Лабиен улучил такой момент, когда галльский отряд во главе со своим вождем врассыпную и без всякого порядка начал удаляться от лагеря. Тогда по его сигналу из обоих лагерных ворот вылетела конница и ринулась в погоню за галлами. Был дан строгий приказ: прежде всего настичь и поразить Индутиомара. За его голову Лабиен назначил крупную награду. Так и произошло: Индутиомар был убит при попытке переправиться через реку и его голова доставлена в лагерь. Возвращаясь, всадники нагоняли и рубили всех, кого только могли. Галлы понесли большие потери. При известии об этом сражении эбуроны и нервии распустили свои войска, и в стране наступило на некоторое время успокоение.

Однако Цезарь на этот счет не обманывался. Поэтому он решил произвести новый набор войск, что и было поручено трем его легатам. Именно в это время он обратился к Помпею, который, как уже упоминалось, в «интересах государства, а также по дружбе» предоставил ему один легион, набранный еще в 55 г. Цезарь возместил и ту потерю в людях, которая образовалась в результате поражения Титурия. Вместо 15 когорт, разгромленных в этом бою, он приобрел 30 новых — его армия состояла теперь из 10 полных легионов. Всему этому Цезарь придавал большое значение: быстротой пополнения была наглядно продемонстрирована мощь римского государства, подчеркнуты его неограниченные возможности.

Новая кампания, т. е. кампания 53 г., была открыта еще до окончания зимы. По существу она носила характер превентивных действий. Прежде всего это была карательная экспедиция против нервиев. С четырьмя легионами Цезарь неожиданно вторгся в их страну. На сей раз нервии не смогли оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления, и войску Цезаря досталась огромная добыча как пленными, так и скотом. Несчастные нервии вынуждены были снова покориться римлянам и выдать заложников. Быстро завершив эту операцию. Цезарь отвел свое войско на зимние квартиры.

В начале весны Цезарь, по обыкновению, собрал общегалльский съезд. На него явились все, кроме сенонов, карнутов и треверов. Рассматривая их отсутствие как сигнал к отпадению и восстанию и вместе с тем желая показать, что он этого не потерпит, Цезарь перенес свою главную квартиру и продолжение съезда из Самаробривы в город парисиев Лютецию (Париж). Это галльское племя было соседями сенонов, но в восстании не участвовало.

Заявив на съезде о своем отношении к восставшим, Цезарь в тот же день выступил против сенонов. Главарь и инициатор движения Аккон пытался организовать сопротивление и приказал сельскому населению собраться под защиту городов. Однако, прежде чем это распоряжение могло быть исполнено, выяснилось, что римляне уже поблизости. Тогда сеноны по необходимости отказались от прежних намерений и направили к Цезарю посольство с просьбой о помиловании. Ходатаями за них были эдуи, под покровительством которых они состояли. Сюда же направили своих послов и карнуты, которым оказывали покровительство ремы. Цезарь, имея в виду более серьезные военные действия, охотно пошел навстречу послам и их заступникам и, потребовав, как обычно, внушительное число заложников, отложил следствие о причинах восстания и расправу с его организаторами на более позднее время.

Замирив таким образом эту часть (т. е. северо-восток) Галлии, Цезарь все внимание сосредоточил на главной задаче — войне с треверами и Амбиориксом. Борьба с последним имела для него особое, даже личное значение. Он был связан клятвенным обещанием. Дело в том, что, когда он узнал о поражении 15 когорт, о гибели Титурия и Котты, он демонстративно перестал стричь волосы и стал отращивать бороду до тех пор, пока не отомстит врагам. Но поскольку соседями и союзниками эбуронов было племя менапиев, которые, кстати, никогда не направляли к Цезарю послов с просьбой о мире, то он решил начать с вторжения в их область. Двинувшись на неприятеля тремя колоннами, он разорил страну, предал огню селения, захватил много пленных и большое количество скота. Менапии изъявили покорность и выслали заложников. Предупредив их, что они не должны предоставлять приюта Амбиориксу и не принимать его послов. Цезарь после этого выступил против треверов. Однако здесь его упредил Лабиен.

Треверы под влиянием агитации родственников погибшего Индутиомара решили снова напасть на Лабиена и собрали довольно крупные силы. Они уже подступали к его лагерю, как вдруг им стало известно, что Лабиен получил от Цезаря подкрепление (в составе двух легионов). Узнав об этом, треверы остановились, разбили лагерь и стали тоже ожидать подкреплений. К ним должны были подойти вспомогательные отряды германцев.

Тогда Лабиен решил сам проявить инициативу. С двадцатью пятью когортами и большим отрядом конницы он вышел навстречу неприятелю и примерно в одной миле от их расположения, на высоком, обрывистом берегу реки, разбил и укрепил свой лагерь. Так как в течение нескольких дней ни та, ни другая сторона не изъявляли желания форсировать реку, то Лабиен решил применить хитрость.

На военном совете он открыто заявил о своем намерении сняться с лагеря, поскольку ему нет никакого смысла ожидать подхода германцев. Как и рассчитывал Лабиен, это заявление через кого-то из галльских всадников, находившихся в его войсках, в тот же день стало известно врагам. Военным трибунам и старшим центурионам он дал распоряжение сниматься с лагеря ночью и как можно с большим шумом, чтобы внушить противнику мысль о панике, чуть ли не о бегстве римлян. Только узкому кругу командиров он открыл свой истинный план и намерения.

Как только римский арьергард выступил из лагеря, галлы, решив, что будет непростительно упустить столь легкую добычу, переправились через реку и пустились вслед за римлянами. Лабиен продолжал еще некоторое время отступать, чтобы заманить все войско треверов на этот берег. Внезапно он приказывает остановиться и сделать поворот в сторону врага. Обратившись к солдатам с краткой речью, он построил их в боевой порядок, расположил конницу на флангах и дал сигнал к атаке.

Не ожидавшие такого оборота дел, треверы не выдержали первого же натиска и обратились в беспорядочное бегство. Лабиен преследовал их со своей конницей, многих перебил, многих взял в плен, а еще через несколько дней снова покорил всю их область. Германские отряды, спешившие треверам на помощь, узнав об исходе сражения, вернулись домой. Туда же бежали родственники Индутиомара, которые понимали, что встреча с римлянами не сулит им ничего хорошего. Верховная власть над треверами была вручена Цингеториксу, ибо он во время всех этих событий оставался верен римлянам «с самого начала и до самого конца».

Прибыв из области менапиев к треверам. Цезарь решил снова переправиться через Рейн. Такой поход диктовался двумя причинами: во-первых, именно отсюда были высланы треверам вспомогательные отряды, а во-вторых. Цезарь не желал, чтобы где-то здесь нашел себе убежище Амбиорикс. Приняв такое решение, он приказал немедленно навести мост. Так как в этом деле уже имелся определенный опыт, то благодаря ему и необычайному усердию солдат мост был сооружен буквально за несколько дней.

Оставив на территории треверов значительный отряд для охраны моста, а также для предупреждения новых волнений. Цезарь с остальными войсками перешел на другой берег Рейна. Германское племя убиев, которое еще раньше изъявило покорность и выслало Цезарю заложников, просило пощады, подчеркивая свою невиновность. Разобрав дело. Цезарь убедился, что они правы и что помощь треверам оказывали не они, а племя свевов. Относительно же этих последних удалось выяснить, что свевы, получив сведения о римской армии, отступили вместе со всеми своими союзниками к самым отдаленным границам страны, к непроходимым лесам.

Углубляться в неизведанные области на зарейнской территории было бы слишком большим и неоправданным риском. Но дабы германцы опасались его возвращения и не могли больше высылать вспомогательные отряды галлам. Цезарь приказал частично (на 200 футов в длину) разобрать мост со стороны убиев, выстроил на его оставшейся части четырехэтажную башню, заложил сильное предмостное укрепление и оставил для его охраны и прикрытия 12 когорт.

Теперь оставалось решить последнюю и главную задачу текущей кампании — отомстить Амбиориксу и эбуронам. Цезарь лично возглавил этот поход и двинулся против эбуронов через Ардуеннский лес (Арденны), простиравшийся на пятьсот с лишним миль от берегов Рейна и границы треверов до области нервиев. Вперед была выслана вся конница под командованием Л. Минуция Басила, и перед нею поставлена задача: двигаясь быстро и скрытно — Цезарь запретил ему даже разводить костры во время стоянок, — захватить самого Амбиорикса.

Однако ни Басил, ни Цезарь, несмотря на длительное и упорное преследование, не сумели добиться успеха. Амбиориксу, который несколько раз был чуть-чуть не захвачен, все же удавалось ускользать от своих врагов. Правда, он превратился в жалкого беглеца, его жизнь охраняли лишь четыре преданных ему всадника. Но зато Цезарем полностью был реализован план отмщения всему племени эбуронов. Оставив один легион для охраны обоза, сосредоточенного в Адуатуке, где некогда стояли Титурий и Котта, сам Цезарь силами 9 легионов, разделенных на три колонны, вторгся в страну эбуронов. Она подверглась беспощадному опустошению; всем соседним галльским общинам было предложено принять участие в грабеже населения. Галлы, как сообщает Цезарь, охотно откликнулись на этот призыв. Более того, о столь соблазнительной возможности прослышал кое-кто из зарейнских германцев, и в один прекрасный день две тысячи всадников германского племени сугамбров переправились через Рейн и занялись грабежами и разбоем на земле эбуронов. Они настолько увлеклись легко доставшейся им добычей, что даже рискнули напасть на римский лагерь в Адуатуке. Это неожиданное нападение было отбито с большим трудом.

К исходу кампании Цезарь и римская армия могли считать себя отмщенными. Страна была так опустошена, а население настолько истреблено, что с тех пор самое имя эбуронов навсегда исчезает из истории. Осенью Цезарь созвал очередной съезд, на сей раз в Дукорторе (Реймс), в стране ремов. Здесь в результате проведенного следствия о причинах восстания сенонов и карнутов был подвергнут мучительной казни Аккон, один из главных зачинщиков возмущения. Некоторым его соучастникам удалось бежать; они были приговорены к вечному изгнанию. Сеноны получили на зимний постой шесть легионов, остальные войска были размещены неподалеку. Заготовив для всей армии продовольствие. Цезарь мог наконец, по своему обыкновению, направиться в верхнюю Италию (Цизальпинскую Галлию).
Предыдущая                                                                        Дальше
Конструктор сайтов - uCoz